Уважаемый гость предлагаем вам зарегистрироватся на форуме сайта coolsims2.ru!
Наш форум это отличная помощь в игре, более 2400 тем и 4000 участников!
Вливайтесь в наш коллектив - ЗАРЕГЕСТРИРОВАТЬСЯ!
Если вы уже зарегистрировались, то войдите на сайт, используя свой логин и пароль:
Крытая повозка, сотрясаясь, то и дело норовя перевернуться, медленно ехала по разбитой дороге. Ее тянули два огромных, грязных коня тяжелой породы. Правил ими клюющий носом молодой паренек, защищенный лишь чешуйчатой броней из двойных колец и вооруженный небольшим обоюдоострым мечом. Рядом с ним дремал, опершись на копье, воин средних лет в кольчуге, кирасе, остроконечном шлеме с наносником и кольчужными «волосами», спускавшимися на плечи и защищавшими шею воина сзади, и поножах от колена до начала ступни. Кроме копья, воин был вооружен одноручным топором и круглым деревянным щитом, обтянутым грубой бычьей кожей, отделанным по краю толстой полоской железа и имевшим в середине большой железный шишак, который висел у него за спиной. Кроме возницы и спящего воина повозку сопровождали три всадника разного возраста. Они были в точно такой же броне, что и дремавший на козлах воин, но, в отличие от него, везли в правой руке по копью, а на левой - большие каплеобразные щиты, на поясах имели в ножнах мечи «в полторы руки», а на луках седел висели тугие дубовые луки и дутые от стрел колчаны. Их доспехи утратили свой грозный блеск и роскошь, несмотря на то, что, на каждом привале шлемы и кирасы натирались с утроенной силой и выглядели пыльными и старыми. Лошади под ними были подстать доспехам: грязными и измученными. Их седоки выглядели не лучше. В от природы белую кожу въелась дорожная пыль и грязь, а глаза, казалось, навсегда утратили дерзкий блеск, так свойственный воинам… Впрочем, у одного из них, молодого шестнадцатилетнего юноши еще горел огонек надежды на славную разборку с неверными. Юношу звали Лавром. Привстав в стременах, он всматривался вдаль, стараясь углядеть какой-нибудь враждебный отряд, собирающийся напасть на кортеж. Вскоре ему повезло. Он услышал крики и лязг оружия и поспешил сообщить об этом командиру, надеясь, что сие банда воров напала на купца, и ему разрешат с ними разобраться. Но, к сожалению, командир только ухмыльнулся в усы и сказал: -Сие крестьянские разборки, Лавр. Тут недалече деревня, день сегодня праздный, вот они и распустились. Напились, не подели последний графин водки в местном трактире и кинулись друг на друга с ножами. Полный грустных мыслей, Лавр вернулся на свое место рядом с обозом. Почти двадцать месяцев назад они выехали со двора замка «Хэрру Эрлль» что с древнероського «Замок (или же крепость) на холме». Тогда его, одного из многих закрепощенных достигших четырнадцати лет, выбрали для сопровождения Софьи Дигрогейн, леди «Хэрру Эрлль» и ее служанки старой ворчливой Анны, он очень обрадовался. Не всякому закрепощенному выпадает такой шанс. Если он хорошо себя проявит, то его, наверное, сделают стражником, а если он совсем уж отличится, то… - Эй, раб! – Старуха Анна, отдернув занавеску прикрывающую «окно» обоза, злобно смотрела на него.- Ты что, в уши налил воску? Хозяйка тебя зовет! Хозяйка говорю, зовет! Лавр встрепенулся: - Что угодно госпоже?- Старуха Анна мерзко улыбнулась и скрылась в обозе. - Что там за шум, мальчик? – голос леди Софьи был почти бестелесным. - Сие крестьяне, госпожа! Напились и устроили свару! - Да? – Леди Софья выглянула из «окна». Она выглядела плохо и была до того бледной, что по сравнению с ее кожей только что выпавший снег казался грязным.- Проверь. - Да, ваша светлость! – Лавр помчался исполнять приказание, а леди скрылась в обозе.
Неужели она так страшна? Неужели так плохо выглядит? Когда она выглянула из «окна», бедного мальчика так передернуло, будто он увидел скелет. Леди Софья протянула руку. Анна была стара и ворчлива, но лишь она понимала свою госпожу без слов. Вот и сейчас старуха, покопавшись в сундуке, извлекла из него и подала Софье именно то, что она хотела: резное деревянное зеркало с витой ручкой. Взглянув в него, Софья испугалась, наверное, еще больше мальчишки. Сие чудище, с бледной кожей, впавшими глазами, тонкими волосами-сосульками – она?! Всегда такая красивая и обворожительная? Софья швырнула зеркало Анне. Та, торопливо открыв сундук и положив в него зеркало, заворчала: - Негоже тебе, матушка, зеркалами разбрасываться! Так и до беды не долго! Софья закрыла лицо руками. Еще так недавно она была повелительницей всего мира, еще тысячу лет назад обширные территории Роси, Герьми, большая часть эльфийских государств, в общем добрая часть мира считали ее своей императрицей, почитали за честь быть частью ее империи… Но все закончилось, когда появился он. Черноволосый, черноглазый, ему не составило труда захватить ее сердце. Как только он стал ее мужем, он попросил ее написать отречение от престола в его пользу. Ослепленная любовью, Софья согласилась. Как только документ был подписан, Софью сослали в провинцию на границе Роси и Яргоса, ее муж стал императором, а сама империя начала рушиться. Сначала с невообразимыми шумом и кровопролитием отделились Роськие княжества и Романа, а уж за ними последовали остальные государства… Яргос же продолжал оставаться империей, но вскоре императору понадобилась поддержка влиятельного общества - потеря большей части земли негативно отразилось на казне и влиянии империи – он обратится за помощью к мощнейшей религиозной организации – Церкви Святого Креста. С тех пор Яргос стал столицей крестианского мира. Все неверные и нелюди были вышвырнуты за его пределы. Въезд был разрешен, но все, кроме, разумеется, послов, королевских особ и влиятельных лордов и князей, платили теперь огромную сумму за въезд и могли оставаться на территории Яргоса не более месяца. Тех, кто осмеливался нарушить эти немногочисленные правила либо штрафовали на воистину сказочною сумму, или же отправляли на остров «Черный камень» на неопределенный срок, где провинившиеся отрабатывали свой «долг» перед империей... Софья была крестианкой, но к язычникам и нелюдям относилась спокойно, ведь первые сами выбрали свой путь, а вторые…. Но она не вправе осуждать церковь, ведь она действует от имени Божея…. Но не суть важно. Главное то, что мир начал разрушиться. Чуть ли не каждый день сообщалось о пожарах, наводнениях, обвалах, землетрясениях из тех мест, где до сих пор ничего такого не наблюдалось и просто не могло быть. Извергались уже потухшие вулканы, их лава двигалась на пятьсот километров со скоростью девяносто километров в час, озера и реки выходили из берегов, да так что в их прежних руслах не оставалась воды, морские волны поглощали корабли в пять раз чаще чем прежде и были теперь такой высоты, что смывали целые города, расположившиеся у моря, за раз… Аскарон- центральный, кроваво красный камень в императорской короне Яргоса, изображающий красное солнце сего мира, по легенде окаменевшее сердце далекого предка Софьи, сохранявшее мир от разрушения и дававшее своему носителю безграничную мудрость и власть, и питающегося его душой - явно получил не ту душу, которую хотел и теперь начинал злиться.… Или, может быть, он просто сломался? Получил не ту душу в качестве подпитки и « умер»? Так человек съедает отравленный кусок пищи и выходит из строя… Значит, надо найти кого-то, кто подойдет ему… Настоящего правителя сильного, мудрого, способного поднять восстание, повести народ за собой а главное из рода вождя Кровавого Солнца – именно его сердце было превращено в камень Аскарон и именно его предком являлась Софья... Конечно, она и могла стать этим «кем-то», но она давно перестала обладать теми качествами, по молодости она была полна гуманистическими идеалами, а теперь…. Теперь ей больше нравилась та жизнь, которую она вела в «Хэрру Эрлль»: не большие, но помпезные балы примерно раз в год, молитвы, вышивание и чтение церковных книг. Медленная, размеренная жизнь… И Софья не хотела менять ее на полную забот и треволнений жизнь императрицы. Софья пыталась найти решение. Все дни проходили в раздумьях и поисках решенья. Она четко помнила тот день, с которого началось ее путешествие… Он был холодным, тот день. Перерывая горы книг в поисках решения, Софья наткнулась на старый, обтянутый черной кожей фолиант. Его страницы замыкались застежками из какого черного металла, на титульном листе было когда-то красное изображение солнца и надпись- предупреждение на языке знающих: Неремерес намекес сегалес аенс эрмарадес (открыв, ты узнаешь, то, что заблудшим ведать не дозволено).
Далее шли языческие легенды… Софья хотела отбросить книгу, но глаза уже побежали по строчкам погружая молодую женщину в жестокий мир ее предков… Весь день она без устали листала старые страницы, не замечая ни холода, ни голода, вчитываясь в полу стертые строки. Мир северных легенд ужасал и захватывал ее одновременно. Именно благодаря им, Софья поняла, что происходит, узнала из какого она рода, узнала кто сможет ей помочь в ее поисках. Книга советовала обратиться к главному из северных богов - Черному волку или Великому зверю. Именно он был покровителем ее великого предка, благодаря ему он стал вождем и захватил почти весь мир и именно Волк превратил его сердце в камень, дабы спасти мир от разрушения… Может, он спасет сей мир еще раз? Когда она совсем уже решила обратится к языческому богу как вдруг ее сморил сон… Какой сон! Только она встала с кресла, то тут же, потеряв все свои силы, рухнула на пол… Ей снился сон…. Или нет? Скорее нет чем да… Но какой-то сон был… иначе почему, почему как только она пришла в себя, то приказала собрать небольшой отряд и направилась на север, в страну варваров: в самую глубину Росси, страну почти не знавшую Бога?.. Чем дальше Софья с отрядом продвигалась на север, тем сильнее билось и ныло ее сердце… Они зашли так далеко, что больше не встречали людей. Только волков, изредка медведей и других животных и хищных птиц. Чаще всех встречался странный белый волк. Его почти не было видно на белых равнинах, только голубые глаза сияли холодным огнем на волчьей морде, не давая ему слиться со снегом... Снег... Ни у себя на родине, ни в столице Яргоса, нигде она не видела столько снега, нигде не было так холодно…Ночью, закрывшись множеством шкур, она и ее люди дрожали от холода, а их волосы и брови покрылись инеем…Люди… Ее маленький отряд… Они так страдала по из-за нее... Но то, зачем они пришли туда, стоило жертв… Та ночь была наверное самой холодной из всех. Ей удалось заснуть, не смотря на стонущие и ноющие от холода ноги и стучавшие зубы…. Разбудил ее волчий вой, заставляющий сердце сжаться от страха... Он был подобен церковной музыки органа, как тихий женский плачь и грохот топоров войны одновременно.… Как в трансе Софья вышла из шатра… Почти голая, в одной ночной рубашке, скинув все меха в которые была завернута... Ее взору открылись темные сосны и ели, лапы которых отяжелял снег, огромная, на пол неба, серебристо-молочная луна. Легкие получили партию морозного воздуха, ноги чувствовали приятный холод снега, а колкий северный ветер играл ее волосами и приятно резал кожу. Божественные покой и легкость охватили Софью... Ей казалось, что она сейчас полетит в черное, бесконечное небо, щедро обсыпанное звездами, на встречу вечности... Из божественной эйфории ее вывел протяжный волчий вой, только на сей раз, он звучал так близко, что чудилось, будто его обладатель у ней за спиной. Она обернулась. Из тьмы леса выходил волк, тот самый, с глазами голубого льда. Он снова завыл, поднимая к бесконечному небу острую морду. Софье страшно, но вдруг становится весело и по-прежнему легко. Она воет в ответ, смеется и глядит волку прямо в глаза и явственно слышит: « Идем!..». Она улыбается и идет к волку, и чем ближе она подходит к нему, тем больше волк напоминает человека. Женщину. С поразительно белой кожей, белыми же короткими волосами, огромным ростом и выточенной, идеально женственной фигурой. Волк оказался оборотнем. Но Софье не страшно. Она подходит все ближе и ближе, но вот оборотень, еще раз призывно взвыв, ринулся в лес и она устремляется за ним. Женщина – волк мелькала между темных деревьев, то волком, то человеком, не давая приблизится, только показывая направление. Деревья... Они везде. Впереди, сзади, налево, направо... Лес бесконечен... Лес из ее сна... Софье снился сей лес! Тогда, дома... Да, лес сий и...Пещера... Она должна найти пещеру! Логово Волка! С утроенной скоростью и рвением женщина благой крови стала прорываться вперед, но вдруг холод приковал ее к земле невидимой цепью... Софья стала частью холода, а холод и холод стал ей... Невозможно передать сие чувство убийственного холода, выгоняющего душу из тела... женщине захотелось остаться здесь, на сем самом месте навсегда... Но когда отключается разум, включаются эмоции, чувства...Чувства страха и любви, две эмоции правящие всеми смертными, заставили Софью сделать шаг, потом второй, вперед и вперед, шаг за шагом приближаться к своей цели. Она знала – ее испытывают. Главное – не сомневаться, не отступать. Она будет идти, пока не умрет, нет, она будет идти, даже если умрет! Все время за ней следила женщина оборотень. Она ходила совсем близко. Ее голубые глаза следили за каждыми шагом Софьи, за каждой ее мыслю, а когда та, преодолевая убийственный холод, делала очередной шаг, она улыбалась какой-то волчий улыбкой и, сверкая глазами, одобряюще кивала. Но вот деревьев все меньше, и перед Софьей открывается снежное поле и стены у подножия скалы. И вот, сделав последний шаг она выходит из леса... Но сил двигаться дальше нет. Ее всегда горячая кровь стала замершим льдом, вишневые глаза заиндевели от холода, а она сама стала ледяной статуей с голубой кожей... Софья не смогла, ее сил не хватило даже на то, чтобы добраться до Волка, как же ее сил может хватить на то что бы спасти мир... Что-то теплое легло на плечи... Софья поняла что сие меховой плащ. Но не успела она закутаться в него поплотнее, женщина а оборотень возникла прямо перед ней. Ее глаза улыбались. Она протянула Софье руку и та не без промедления приняла ее. Оборотень повела ее к стенам потом к лестнице, внутрь пещеры, от которой исходило странное ощущение... Они вошли в нее. Она была большая и посередине имела огромную плиту, а на стенах рисунки... Там были люди и животные, в основном волки, герои и боги... Женщина оборотень вела Софью в глубь пещеры. Как страшно было идти! Слава Создателю, на стене были факелы, которые загорались, как только к ним близко подходили, да и то, что рядом был уверенный спутник, немного успокаивало Софью. К ее удивлению пещера не кончалась, а становилась шире и выше. У нее появились деревянные перекрытия, делящие пещеру на два «этажа», ответвления и входы. Вскоре они пришли по-видимому в главную залу. У него было два этажа, на полу лежали шкуры, посередине массивный деревянный стол, изукрашенный резными фигурами, и точно такие же лавки застланные шкурами, а у стены стоял в тени огромный трон из дерева... Женщина оборотень указала Софье на скамью и та села, обнаружив на только что пустом столе миску с мясной похлебкой, ложку, нож, хлеб, сыр, вяленое мясо, соль, кубок с вином. -Сие мне? – спросила Софья. Оборотень кивнула, и Софья накинулась на еду... Никогда она не ела с таким удовольствием... кровь в ее жилах снова стала кровью, глаза приобрели человеческий блеск. Как только ложка в последний раз ударилась о миску, тут же ниоткуда появилась женщина-оборотень. Она принесла кувшин с горячим вином и тарелку с северными фруктами и ягодами и, поставив все на стол, унесла, пустые блюда. Софья потянулась к миске с фруктами ведь, там диковинкой для зимы, лежала клубника, малина, черная и красная смородины, яблоки... И все сие великолепие чуть замороженное, с красивыми снежинками на крупных боках ... Ее рука тянулась к огромному красному яблоку на краю блюда, но как только красивые пальчики почти достигли цели... - Ваша целеустремленность спасла вам жизнь. – Софья отдернула руку от блюда. Впервые в жизни она почувствовала ужасающий, удушающий страх. Голос взывал к ней и из недр пещеры, и из вне, одновременно и сверху и снизу, справа и слева, из ее головы, отовсюду одновременно. Он был, был везде, он был всем. У сего голоса не было ни тона, ни индивидуальных, присущих каждому живому существу и позволявших в какой-то мере отличать одно существо от другого, нот. Ни любви, ни тоски, ни жалости, ни божественного величия, ни холода... Ничего. Голос был бесцветен и пуст как чаши после братчины, в нем не было эмоций и интонаций... Софья повернулась... Пустой темный зал осветившийся, наверное, сотней свечей, но все равно остававшийся достаточно темным, заполнился волками... Серые и белые, взрослые и щенки, они расположились на полу рядом с каким-то человеком в штанах из кожи, с серыми длинными волосами, щетиной, серыми же глазами и великолепным мускулистым торсом. Он сильнее, чем ее недавняя знакомая, смахивал на волка и, скорее всего, тоже был оборотнем... Цель оправдывает средства
На противоположную же скамью опустился, к счастью Софьи, уже совсем не похожий на волка юноша... С черными длинными волосами, острыми чертами лица и... Невидящими глазами... У него был меч, Софья увидела красивую гарду в виде ангельских крыльев. Он был одет во все черное с ног до головы. Улыбнулся ей, показывая ровные, как только что выпавший снег зубы, с ровными острыми клыками... Софья крутила головой, думая, кто же обращался к ней, но позже она заметила присутствие еще одного существа. Он сидел на троне и почти весь был скрыт тенью. Были видны очертания рук, ног и головы... Про наружность сего божественного существа можно было сказать только то, что оно огромного для человека роста... Впрочем, такой рост, примерно в три руки, имели все в сем помещении, кроме Софьи и волков, разумеется... - Итак, - снова обратился к ней голос – С чего вы взяли, что я – глава языческих богов, буду помогать крестианке? У вас свой бог, Софья Григорьевна, - Он знал, зачем она к нему обратилась... Но что боле странно он говорил ей вы и использовал роськую манеру разговора – с отчеством, что было странно – Волку, а обладатель голоса, несомненно, был он – поклонялись в основном романа – герьмские племена, - обращайтесь к нему. Или он не ответил на ваши мольбы? - Я.. Я не знаю с чего решилась обратиться к тебе, Волк, на самом деле до недавнего времени я вообще сомневалась в твоем существовании... - Тогда почему вы шли сюда? - Я прочла книгу. А потом мне приснился сон. Там был лес и эта пещера... - Вы, крестианка верите языческим книгам и снам? - Я...Я... – оправдания закончились... Софья не знала, что говорить дальше.- Поверьте, я... - Достаточно. Что вы можете мне предложить за мою помощь? - Ничего. Моя жизнь и все что я имею и так в твоих руках, Бог и я не могу ничего дать тебе ибо все мое и так твое... Но я предполагаю, если ты послал мне сон и испытывал мои намерения, тебе сие что-то дает. - Вы прочитали книгу. И у вас, в отличии от многих, сохранилась голова на плечах. Готовы ли вы терпеть еще большие страдания, чем сегодня? – сразу перешел он к делу. - Да. - Вы уйдете сегодня с тем, кто принесет счастье и процветание сему миру. Но он принесет вам боль. Больше боли чем кто или что бы то ни было. Вы хотите сего? Хотите пожертвовать собой и еще многими людьми и не людьми? – Даже когда он задавал вопрос, или говорил о боли его голос оставался никаким...Сие пугало еще больше...- Хотите вы? - Меня учили, что десяток ничто по сравнению с целым миром, но жизни этих десяти также ценны, как и миллионы, но миллионы есть миллионы и потому мое сердце тяжело как камень, когда я говорю да, я сего хочу. - А как начет сего существа? Он тоже будет несчастлив, и его боль будет сильнее, чем боль всего сего мира вместе взятого. Вам не жаль его? Он будет чувствовать боль каждого дерева, каждого человека в сто раз сильнее, чем они сами. Вы хотите сего? - Да. - Он попадет в рабство к Камню, и тот пожрет его изнутри. Он съест его душу и поселится в его теле и будет жить в нем, пока оно не истлеет. Вы облекаете сего человека на тысячи лет страдания, пока он не умрет. Хотите сего? - Да. - Ты – Впервые за все сие время темная голова двинулась Девушка - оборотень до сего дававшая есть мужчинам, подняла голову. - Уведи. Софья поняла, что аудиенция кончена. Она поднялась и пошла с оборотнем к выходу, чувствуя спиной божественный взгляд, разбиравший ее спину на мельчайшие частички. Они шли по проходам. Зверь говорил так странно, как будто сам с собой... И тот, который должен был уйти в мессе с ней все не появлялся... Неужели сие существо - оборотень? Когда они прошли большую часть пути Софья решилась спросила: - А где же тот, кто должен был уйти со мной? - Он здесь - Где? – Софья завертела головой в поиске, думая что Тот скрывался во тьме пещеры. - Он ближе к вам как никто. И в сей момент она почувствовала Его. Он – был внутри нее... В тот миг когда она поняла кем будет сие существо и что она пожертвует своим собственным ребенком, которого она будет любить, она уверена, больше всех в своей жизни, что то в ее душе разорвалось и перестало чувствовать... Мир пополз куда-то вверх и через секунду она обнаружила себя в своем шатре среди Анны и солдат, они были чем-то обеспокоены. - Что случилось? – она обнаружила что ее голос немного охрип... - Ой, учнулася! – охнула старуха - Свят, свят, свят! - Слава Вседержателю! А я уж послала парней земелю копать! - Что случилось, Анна? – Этим роським старухам каждый вопрос нужно повторять по три раза... - Дык ночью-то, ночью, сначала засмеялась, перебудила всех, потом посинела и охолодела как лед вся, с ног до головы, потом некоторо время нормально все с тобою, матушка, было, а потом вся в жару, вся в жару! Страху-то натерпелись, матушка, за тебя! Страху-то! Думали все, оставил Вседержатель без кормилицы... Приснилось что плохое? Что? Все было сном? Не может сего быть! Она послала двоих найти храм и поискать следы, которые могла оставить она и ее сопровождающая, что бы уверится в том, что все не приснилось. Те ускакали прочь, и вернулись к ночи, сообщив что, сколько не искали, а следов не видали, а храм – де, нашли, языческий, старый, да тот давно уж заброшен и вход его завален такой кучещей снега, что до лета не стоит и пробовать туды соваться... Все указывало на то, что все-воображение ее измученного поиском решения разума... Но мелкие факты, как то, что никто за время долгого путешествия на них не напал, да и дичи всегда было в достатке... Но как все глупо!.. Софья приказала собираться в дорогу и немедленно выезжать, не дожидаясь рассвета обратно, в Херру Эрлль. Они потеряли так много времени на ее идиотские сны! Почти два года! Они двинулись в обратный путь... Сразу же стало заметно что лошади стали намного сильнее и быстрее, расстояние которое отряд преодолевал за три дня при большом усилии в начале пути, теперь преодолевался за день почти без усилий... Но сие ничто по сравнению с тем что стало происходить с нею. Ее живот стремительно рос с каждой минутой. Ей всегда хотелось теперь только четырех вещей: есть, пить и спать... Тот внутри нее забирал всю ее энергию... Один день Анна ворчливо заметила - Толстеешь, ты мать моя, толстеешь... Который молодец посодействовал? - Помолчи! – Приказала ей Софья, но старуха не унималась. - Ну второй раз уже, матушка! Все мы добрых молодцев любим, особо по ночам, но надо и предосторожность иметь! - Прекрати! Замолчи немедленно! - Что, Софьюшка, правда глаза ранить? - Молчать! – Софья отвесила старухе оплеуху и та, наконец, замолкла. Софья тут же устыжено извинилась. Старуха была ее няней и очень ее любила. Софья действительно уже побывала в положении и тогда Анна сварила отвар из каких-то трав и через нескольких дней, правда с рвотой, плод испарился, как будто его и не было. Анна не обиделась и даже предложила: - А хочешь и сейчас травки нарву? Правда, отвар был бы лучше, но ничего, я корешков тебе соберу целебных. В полнолуние съешь и все! Не будет дитяти! - Нет, не надо. - Да неужто ты без брака священного родить хочешь? Плебеев плодить? - Умоляю тебя! Цель оправдывает средства
Анна замолчала, но вопрос остался. Кто отец того, кто был у нее внутри? Да, было по пути один раз... Они остановились в трактире... Молодой, сильный и статный как жеребец востока да еще и накачавшийся хмелем по самую маковку безземельный рыцарь, коих толпы, нахально предложил провести вместе ночь и она не устояла, а на утро они разъехались в разные стороны что бы больше не встречаться. Ну да, сие грех. Ну и что! Кто из нас без греха? Так кто же? Он или языческий бог являются автором плода?.. Да что они там? С ума посходили? Горланят так, что не слышно даже собственных мыслей! Софья выглянула в окно и повышая голос спросила у стражей: - Что происходит? - Там две армии, - Командир нервно передергивал поводья и так же нервно, отрывисто отвечал.- Они огромны. Крестиане и языки. Крестиане лучще вооружены и их больше, но неизвестно когда закончится битва и... - У нас нет времени ждать. Мне нужно родить в нормальных условиях. От сего зависит мое здоровье и здоровье моего ребенка. - Вам не понадобится ребенок, если мы попадем под удар. Вам вообще ничего не понадобится. Правда, - Он хмыкнул в усы, - Мы можем попытаться проскользнуть, но сие очень рискованно. - Ну, давай! Давай! – Застонала Софья – Сделай, что ни будь Юрий! За что я плачу тебе деньги? – Она опустилась на скамью. Та была мокрая. Софья слегка приподнялась и потрогала скамью рукой. - Подвинься. – Приказала она Анне. – Скамья мокрая. - Мокрая? – Удивилась та. – Сие невозможно. А ну-ка повернись! – Софья удивленно повернулась, а старуха едва только коснусь ее платья сказала - Рожать скоро будешь... Вода из тебя льется – первый признак . - Что? – Софья удивленно присела на сундук. - Встань! Встань немедленно! От дура! Ты же на ребенке сидишь! Моя мать так братишке шею свернула и ни того и ни другого теперь на божьем свете... Либо стоять, либо лежать. Софья вскочила и тут же ударилась в потолок повозки. - Как же я буду стоять? Сие невозможно! – простонала она, потирая ушибленное место. – Лежать тоже... Не здесь должен родится мой ребенок... - Значит пойдешь! – Анна постучала в стену обоза, - Стой! Остановись! Обоз дернулся и остановился. Софья, придерживая живот и, в свою очередь придерживаемая Анной, подошла к краю обоза. - В чем дело? – недовольно пробурчал командир, подъехав почти вплотную. - А вот сие не твое дело, Юрий – злобно прошипела Анна и посоветовала, – Выполняй свое и не суйся в чужое. Эй ты, мальчишка! - Закричала она Лавру. - Помоги! Лавр слез с лошади и, подойдя к обозу, протянул руку Софье. Их глаза встретись. Он подумал о том, как она прекрасна не смотря ни на что, а она подумала о том, как он юн и о том, что он только начинает жить... Неосторожное движение и Софья бы упала с достаточной высоты, для того дабы преждевременно родить, если бы не Лавр, который ловко подхватил ее почти у самой земли. Софья была очень легкой, по мнению Лавра, даже с таким животом... Он аккуратно поставил ее на землю. - Простите меня, леди. Я не осторожен. - Ничего, мальчик. – Она измученно улыбнулась и приказала – Идемте! Лавр подхватил лошадь под узцы одной рукой, а второй приобнял Софью помогая той идти. Анна внимательно следила за ним и орала во всю глотку, когда что-то по ее мнению делалось не так. Воздух сгущался и песнь битвы становилась все громче и громче и вскоре битва развернулась пред ними во всей красе. На лугу, зеленью своею напоминающий граненый изумруд, две огромные армии схлестнулись в смертельном поединке. Одна сверкала золотом и серебром под штандартом крестиан, а другая словно вышла из недров лесов: в железе и шкурах – армия непокорных язычников севера - языков... Они смешались так тесно и плотно, что сразу понять где кто было невозможно... Софья никогда не думала, что битва может быть настолько красивой... Она всегда считала что война – ужасна, и когда мужчины при ней с восхищением говорили о битвах, о сражениях, морщилась и тут же начинала говорить на другую тему. Но сейчас она поняла чем восхищались мужчины, ее взору открылась дивная красота: солнце играло красками на флагах и штандартах крестиан, на доспехах доблестных «мечей господа» и «языков», вплеталось в гривы коней, лоснилось на их боках, рисовалось лучами на шкурах, покрывавших плечи языков и пьянящий запах крови, запах смерти... Софья стояла и стояла, заставляя стоять вместе с собой и других, но ей было все равно... Неожиданно закружилась голова, начались очень сильные рези в животе... Дитя в нем начало « жить» и при том очень активно. Казалось, что у нее в животе не один ребенок, а самое меньшее восемь, и все они дерутся между собой, при сием разрывая в клочья внутренности ее маленького животика...Сознание стало уплывать, заменяя все острой ознобной болью... Дитя должно увидеть свет прямо сейчас. Прямо здесь... Нет... Не здесь... Весь мир, полный красок, слился в одно пятно... Но неожиданно, всего на несколько секунд, мир приобрел нормальный вид, но только в одной его части. В средине битвы. Софья увидела ее во всех деталях, до цвета глаз лошадей и их всадников, она увидела мечи и топоры, заостренные солнцем до предела. Она увидела как они, иногда описывая круги, иногда падая с чудовищной силой, врезались в людей, отправляя их к праотцам... Как ей захотелось туда... Дабы неизвестный палач лишил ее сей чудовищной боли, вместе с ее жизнью и жизнью ее ребенка... Софья высвободилась из объятий мальчишки и направилась, содрогаясь от боли и повинуясь своему желанию в самый центр битвы... Небо стало затягиваться неестественно черным облаком в котором то тут, то там мелькали кровавые молнии и она поняла: началось... - Догони ее дурило! – Крикнула Анна Лавру когда устала кричать Софье, - Она же идет туда! Она же там погибнет! Лавр с легкостью догнал леди и попытался остановить ее схватив за хрупкое плечико... - Миледи! Стойте! Она даже не повернулась, а только дернула неожиданно сильным плечом, сбрасывая его руку, и пошла дальше. Он догнал ее снова, схватил ее и развернул к себе. - Леди! Пойдемте обратно! Прошу вас! На сей раз он держал ее из всех сил, но сие не помогло: Софья высвободила руку и дала ему настолько сильную пощечину, что Лавр пошатнулся и отпустил ее. Анна, которая все видела, разозлилась и приказала командиру: - Ты что червя бессильного с собой взял?! Он даже девку в руках удержать не может! Вперед идеот! Командир рявкнул что-то непристойное и рванулся с места в галоп, намереваясь просто схватить сошедшую с ума хозяйку и отвезти на коне обратно, в относительно безопасное место... Он проехал Лавра, остолбеневшему от пощечины, дал шпор коню, подъехал к Софье почти в плотную, протянул руку дабы схватить ее... Огромная красная молния разделяя его и его госпожу, с грохотом, подобным грохоту создаваемой огромной армией закованной в железо от копыт коней до голов всадников, ударилась оземь, приводя в ужас всех кто мог лицезреть сие грандиозное зрелище. Лошадь встала на дыбы, и, чуть не затоптав упавшего с ее спины мужчину, ускакала прочь... Кровавые молнии появлявшиеся из черного неба с такими же кровавыми пробоинами, стремящиеся, казалось, пронзить землю насквозь, мелькали в бессчетном есличестве мест и в бессчетном есличестве раз, сопровождаемые громом, поджигая траву, сопровождали Софью, которая шла прямо в битву, почти ничего не видя и не слыша, а, только чувствуя, как ребенок «пробирается» к «выходу» из ее тела. Она не заметила, как ее нагнал Лавр и теперь с опаской следовал за ней, что бы попытаться ее защитить, если что. Цель оправдывает средства
Она не заметила, как подул ветер, гнущий деревья к самой земле, сметавший с ног, не заметила и дождь, настоящий ливень, небо выливало на землю воды за целый век вперед... Но даже он не смог затушить огонь от молний, который бежал табуном по траве, превратившая деревья в факела.
Лавр не заметил, как Софью поглотила битва. Она просто шагнула в нее, будто в комнату и захлопнула дверь... Какая к нечистому комната, какая, к черту дверь! Она же уже мертва! Что же ему делать... Если она еще жива... Что... Что ему делать? Если он пойдет туда... А ладно... Выживают же там как-то... Он ринулся туда с обнаженным мечом, пылающим сердцем и губами шепчущими молитву... Проходить оказалось на удивление легко... Или Всевышний хранит его в сей бойне? Он пресек попытку одного из крестиан снести ему голову, и сам вполне успешно резанул его внизу живота. Дальнейшее напоминало вырубку леса под пшеничные поля, а Лавр дровосека. Он убивал всех, кто вставал у него на пути и вскоре почувствовал прелесть и вкус игры со смертью. Вдруг он увидел Софью. Она странно двигалась между воюющими, слегка покачиваясь. Лавр не был ни лекарем, ни травником, ни тем более, повитухой, но почему-то сразу становилось понятно, что она собиралась дать жизнь дитю человеческому. Прорезав путь к ней Лавр стал, как и прежде, с благословлением Вседержителя, хранить ее.
Происходило что-то страшное и непонятное. Языки гнали крестиан. Через два часа, мучительных для Лавра и Софьи, битва разрешилась: крестиане обратились в бегство, а языки, догоняя, вырезали их с накопившийся за многие, многие годы яростью. Лавр и Софья остались одни на поле, усеянной результатом бойни. Она почувствовала как дитя рвется наружу, в мир, который будет безраздельно принадлежать ему. Лавр оглядывался в поисках Анны и отряда, но не находил их нигде. Софья молчала, ее голова лежала у него на коленях, и он чувствовал ее дрожанье и не знал чем ей помоь. В некотором шоке он гладил ее по голове, а из нее уже рвался дикий крик и сочилась кровь... Кровь... О Вседержитель! Он убил человека! И не одного и даже не десять, а много, много больше... Но ужас был секундным, ведь его задача была зашитить госпожу и он сделал все, что мог, что бы выполнить ее.
Олег был в эйфории. Ни один крестианин не ушел с этого поля живым. Впервые за тысячу лет они одержали победу. Под ним был убит конь, его доспех был порван, но они победили... Победа... Но что это? Что происходит? Что за потоп? Олег поднял голову и ужаснулся: черно-красное небо, поливая всех ливнем и мечущее кровавыми молниями в землю, висело над головой. Потом он заметил огонь, которым горела трава и ветер, сметающий с ног. Потом он заметил страх - Братья! Черный волк на нашей стороне! – Крикнул он своим войнам, обезумевшим от страха. - Олег! Смотри. Он повернул голову. Среди трупов его друзей и врагов сидел человек. Он направил своего коня туда призывая оставшихся воинов последовать за ним. Приблизившись, он увидел юношу и женщину, которая собиралась родить. Мгновенная догадка проскользнула у него в мозгу.
Лавр поднял голову. Они были окружены язычниками. Их же сейчас порежут на мясо... Эти люди не знают жалости. Говорят они поджаривают живьем своих врагов и едят их, разрывая руками. Лавра передернуло. И чего они так орут? Радуются что не всех убили и будет что поесть? - Что вы здесь делаете? – Вперед выехал человек в чешуйчатой броне, как видимо вождь языков. - Мы проезжали мимо и так получилось... Что... Ну... - Молви, не мямли. – Приказал вождь. - Это все. - Куда вы ехали? - Это тебя не касается, язык. – Отрезал Лавр - Храбрый малый. – Хмыкнул он и захотел уже что-то добавить, как Софья, простонав, разрешилась от плода. Одновременно по небу прокатился сильнейший виток кровавых молний и все затихло. На земле же уже лежало дитя. Вождь спешился и подошел к нему и поднял над землей выше своей головы. - Огонь, вода, земля, воздух, смерть, жизнь, ненависть, любовь сошлись в одном месте, в одно время. Пророчество исполнилось здесь и сейчас. Войны стояли молча. Казалось, они не верили ни одному его слову. Молчание уже обретало зловещий оттенок, когда вдруг они все закричали диким, радостным, звериным криком: - Да!
Лавр не понимал что происходит, но был вполне доволен тому, к чему это привело. А привело все к тому, что убивать их явно не собрались и откуда-то достали Анну и их повозку. Старуха сказала, что на них напал языки, перебили всех, а ее оставили в живых. Когда она упомянула про Софью и Лавра они притащили ее сюда.. Человек Олега передал ребенка и велел о нем позаботится . Лавр ошарашено смотрел на дитя. Дома у него была младшая сестренка, и он мог сказать, что ребенок был не совсем нормальным... Если не сказать очень необычным: у него, а точнее у нее, уже были коротенькие волосенки яркого, насыщенного, удивительного рыже-медного цвета и еще более удивительные, потрясавшие воображение необычайно взрослые зеленые глаза с очень четким зрачком... Лавру показалось, что ребенок видит его насквозь, знает о нем все, каждую мысль, предугадывает его движения… Так же ребенок не имел сосков. Вообще. Его тело было как бы сплошным… - Смотри! – Анна пихнула Лавра локтем.- Метка! На предплечье! Лавр аккуратно перевернул ребенка и действительно, на правой лопатке, во всю ее величину, у него было, как бы выдавлено солнце. Такое, как на роських флагах - с волнисто – острыми лучами. Анна взяла ребенка из рук Лавра. Чем дольше она его разглядывала, тем сильнее страх, ужас и отвращение завладевали ей. Больше всего ее раздражали глаза ребенка… Пронизывающие, как будто говорящие « Я знаю все про тебя! Про тебя и твои грехи!» - Какой мерзкий уродец! – Скривившись, сказала она. - Ничего хорошего из нее не выйдет, поверь мне, уж я-то знаю. Лицо ребенка странно дернулось. Сейчас он заплачет и ничего удивительного в сем не будет: Анна разговаривала с ним таким страшным голосом, что она испугалась. Но, противореча ожиданиям, ее губы разъехались в стороны... Девочка улыбнулась, а потом и вовсе залилась противоестественным, насмешливым смехом, дескать, не тебе старой, обо мне судить! Анна задрожала, как осенний лист и, пихнув ребенка обратно Лавру, начала истово осенять себя крестом: -Убей ее! Она – дочь демона! – Кричала она. - П - Почему? – Лавр с сомнением покосился на кроху. - Слышишь? Она смеется! Смеется! - И? – Не понял Лавр. Все смеются он, Анна, хозяйка, крестиане и язычники... Что ж в сем странного? - Такие маленькие дети не смеются! А Сия... Сие... – Анна указала на ребенка - Сие прямо заливается смехом! Она проклята! Она должна умереть!
Лавр приподнял странного ребенка на уровень глаз. Конечно, она необычна... Но она дочь Софьи. Их хозяйки. И ей решат жить или умереть ее дочери с говорящими глазами или нет. Он сказал об сем Анне. Не успела та что-то возразить, как к ним подъехал всадник. - Я – Олег. Я и мои люди сопроводим вас к Хэрру Эрлль. Сие крестианский замок. Его хозяйка примет вас. – Он смотрел на ребенка, а потом попросил – Ты разрешишь? Лавр протянул ему ребенка, тот наклонился в седле, легко его подхватил и стал удивленно его рассматривать. - Ты родилась в великий день. В день, когда должен родится хозяин сего мира, более того, ты была ликом Жизни... Возможно, ты и есть он - Владыка Предтеча – владыка предсказанный, но мне всегда говорили, что владыка будет мужчиной. Но одно однозначно – ты будешь великой. Возможно во славу наших Богов. - Да типун тебе на язык – Сплюнула Анна – Язычник проклятый. И так уродина без роду и племени, да еще и язычница - Молчи старуха. Олег передал Лавру ребенка. Пока повозку собирали, впрягали в лошадей, Переносили в него Софью, Лавр ходил среди мертвых и видел там чудо: по полю из трупов девица гуляла чудная: кожа да волосы короткие белые все, точно снег... Ходила она меж мертвецов, и целовала некоторых из них в лоб и души тех вставали, будто живые люди. - Кто ты? – прокричал ей Лавр. - Ты видишь Эль – вестницу жизни и смерти. К тем, кто жил сильно и смело она приходит, дабы сопроводить их на суд к Зверю.. – Лавр повернулся и увидел вождя. - Она язык, да? - Вполне возможно. - Но почему она целует крестиан? - Для Эль нет разницы, какой ты веры. - То есть она может придти и ко мне? - Если ты будешь храбр, смел и жизнь твоя будет яркой как солнце Черный Волк – Великий Зверь призовет тебя на суд свой и пришлет за тобой Эль. - А что будет с теми, к кому она не придет? У них не будет суда? - Почему не будет? Их суд уже состоялся. Зверь решает быстро, кому жить, кому умереть. Просто те к кому приходит Эль особые люди – их жизни потрясающи и уникальны, как и они сами. С ними Волк будет говорить... Ты видишь сына моей покойной сестры, на его лице зеленой краской нарисован василиск – бравый парнишка... Язык имеет острый и кулак неплохой... девок портить любит, но зато душа... – Вождь глубоко вздохнул - Последнюю рубаху мог запросто отдать... Я не верю до сих пор, что он погиб... Так же ты видишь высокого рыцаря – крестианина в сияющих золотым доспехах, крестом на кирасе и золотым плащом. При жизни этот человек ездил на золотом коне, его жена была златокожей дочерью Гелирос – южной богини солнца ... Вся его жизнь была золотом... Золотом и страсти по золоту. Он– знаменитый « Золотой Рыцарь» Никопол. Он - верный сын церкви и имел одну лишь указанную мной уже страсть – золото. Ради него он готов на все, на что угодно... Впрочем, ему прощали – он был великим воином и хитрым как тысячи лисиц. Он пролил много нашей крови. – Лавр как завороженный слушал голос вождя и видел как юношу – языка, так и «золотого рыцаря» - он действительно был золотым – его волосы, его глаза, его кожа, его доспех... Эль поцеловала его в золотистый лоб, и его золотой дух восстал из золотого тела... - Еще, кто там еще? - Многие, мальчик. Все. Меньше слов, больше дела. Твоя хозяйка скоро отбросит копыта, а мы тут с тобой зубоскалим. Лавр признал, что тот прав и, кинув, было прощальный взгляд на тонконогую, белокожую вестницу жизни собирался уйти, как Эль подняла голову и Лавр увидел, что у нее пронзительные голубые глаза... Голубее, чем самое ясное небо... Голубые, холодные как ветер севера... Смотря ей в глаза, казалось, что душа, а за ней и тело, замерзает, но не навсегда... Она засыпает, окруженная нерушимой стеной неестественно голубого ледяного храма глаз Эль, который сохранит каждую ее частичку до самого пробуждения... Лавра окликнули, и он поспешил к обозу, ведь теперь он должен был занять место несчастного паренька, прежде управлявшегося с тяжеловозами. Они ехали долго... Дольше чем следовало... С каждой минутой госпожа приближалась к смерти еще на шаг... Она почти не ела и не спала. Так и лежала с открытыми глазами и что-то шептала... О младенце забыли. Все сосредоточились на Софье. А ребенок не кричал и даже не напоминал о себе... У его матери было молоко и иногда, когда о девочке вспоминали, ее подносили к груди, дабы она могла пить его. Через некоторое время Лавр стал узнавать родные края, а еще погодя вдалеке вырос каменно-деревянный замок Хэрру Эрлль. - Здесь я оставляю вас. – сказал Олег Лавру. – Ты сам отвезешь леди, ее дитя и эту старуху в замок. Его хозяйка крестианка, она позаботится о вас. А нам дальше нельзя, ты понимаешь почему. – Он развернул коня. – Ты храбрый малый. Я рад, что знаком с тобою. Здравья!– Он ударил коня по крутым бокам, тот взбрыкнул и с радостным фырчаньем галопом направился в обратный путь, за ним устремились его люди. Лавр молча стеганул лошадей. Повозка одиноко потащилась по знакомой дороге, вплоть до ворот замка, у которых скучали стражи. - Кто ты такой, малец, чаво тебе надобно? – Спросил один зевая. - Я – Лавр. Госпожа Софья... - ЭЙ! Люди! – недослушал его страж. – Леди Софья вернулась! – проорал он. Лавр въехал в пока еще пустоватый двор, спустился с козел. Со всех сторон уже спешила челядь и дворня. Кто-то из слуг подставил маленькую лесенку к обозу, дабы легче было спускаться. На пороге показалась Анна с младенцем. Гомонящая толпа резко замолкла. - Сие есть ребенок нашей с вами леди, – не довольно объявила она – Принесите носилки и отнесите хозяйку в замок, вымойте ее, переоденьте, подготовьте зелья и травы, ибо леди больна и может умереть. – Она передала ребенка Лавру, тот отдал его служанке госпожи. - Позаботься о нем. – Велел он ей и протянул руку Анне. Та спустилась и прикрикнула на еще не отошедшую толпу. - Ну!! Живее шевелитесь!!! – Притопнула ногой она. Большая часть слуг разбежалась раздавать указания. Вскоре подоспели несколько дворовых юношей с носилками. Лавр поднялся в обоз и на руках вынес мелко колотившуюся Софью во двор, бережно положил на носилки и юноши, сопровождаемые толпой служанок под предводительством Анны, споро, но осторожно понесли ее в замок... Лавр снял шлем и потряс головой. Леди теперь в спорной безопасности, но лекари и служанки, о ней позаботятся, с Анной все в порядке... С ребенком тоже. Конюхи распрягают повозку... Все в порядке, можно отдохнуть... Все время, даже на поле брани, даже среди языков, он был спокоен и не чувствовал усталости, а теперь вместо желаемого ощущения сброшенного с плеч камня он почувствовал беспокойство... Ему захотелось отнять у всех этих людей госпожу и ее ребенка и охранять и опекать также как на там, в пылу битвы... Он чувствовал скрытую угрозу, особенно по отношению к дитя... Анна ненавидит его, и неплохо сие скрывает... Но она передаст эту ненависть всем, кому может и... Лавр потерял мысль... Он пошатывался, усталость настигла его.... Так всегда бывает, когда возвращаешься домой.... В пути кажется что можешь пройти еще и еще, а, оказываясь дома, обнаруживаешь усталость своего тела преувеличенную во столько крат, сколько тебя не было дома.... Домой... К матери и сестре... Есть и спать... Нет, просто спать... Попросить что ль лошадь на конюшне? Пешком он явно не доберется... Лавр снова надел шлем и поплелся к конюшне. Там его встретили радостно. - Хорошо, что ты пришел! Ты нам все расскажешь, правда? – ликовали конюхи, наперебой забрасывая его вопросами, - Где остальные стражники? Где Юрий? И остальные? - Они погибли. Все. – Тяжело ответил он. – Мне нужна лошадь, я хочу домой.. Цель оправдывает средства
- Постой, поговори с нами. – настаивали они,- А ребенок? Ребенок и в правду наш будущий господин? - Скорее госпожа... Я устал... Я хочу домой, я не был там года три... – Отбивался Лавр. - Ну, тогда, давай мы тебя устроим здесь, ты поспишь, поешь, а завтра мы дадим тебе лошадь, и ты поедешь домой. Но дай слово, что утром все нам расскажешь! - Хорошо.. – Сдался он. Отдых ему не повредит, сие верно.– Даю слово. Его отвели в комнату для чернорабочих слуг, среди которых были золотари, где тесно стояли грубо сколоченные ложа, а в спертом воздухе витал дух протухшего пива и гнилого картофеля, помогли снять броню и Лавр, уже спящий, упал на предложенную ему кровать... Он проснулся, когда солнце, наливаясь теплом и светом, было в зените. Лавр быстро подскочил с кровати. Он хотел ехать домой, но обещал рассказать о трех годах вдали от него, а сие должно было занять много времени. Домой он попадет только к ночи. Лавр вышел из комнаты и натолкнулся на одного из конюхов. - А я тебя как раз будить иду! – обрадовался тот. – Идем скорее! Его привели на кухню, где собралось добрая половина обитателей замка. Мужчинам не терпелось его расспросить, но женщины настояли, дабы его вначале накормили. Поваренок подал ему мясной похлебки, хлеба, вареного картофеля, хмельного меду. Пока Лавр насыщался, все не сводили с него нетерпеливого взгляда, жадно ожидая, когда он наконец-то кончит есть, и начнет рассказ. Лавр сдержал обещание и, собрав все свое красноречие, описал им все, утаив про свои свершения и про Эль, ибо послушать его пришли даже священники и, рассказав о ней, он бы стал еретиком, его бы утопили, ведь даже ее существование противоречит слову Церкви. Рассказ его вызвал бурю эмоций. Все обсуждали преимущественно странного ребенка. Отец Минарет, главный священник в Хэрру Эрль, провозгласил девочку дочерью Нечистого, а его мать ведьмой, сношавшайся с ним. Но народ, обычно воспринимавший все его слова, как слова самого Господа, быстро осадил его. Леди Регину любили. Она была добрее и справедливее многих лордов и князей. - Черт с ним, с ребенком, делай что хочешь, святой отец, а леди нашу не трогай! – порешили они. – Да и вообще! Ее ребенок пусть и решает, что с ним делать! Минарет не рискнул связываться с сей толпой, большую часть которой составляли вечно пьяные россы и ретировался с поля сражения...Если что, то могут ведь и голову оторвать... Почесав еще не много языками, народ стал расходиться. Лавр уже было направился на конюшни за обещанной ему лошадью, как вдруг он подумал о Софье. Ему захотелось ее увидеть, убедится, что с ней все в порядке... Он вбежал в замок, нашел ее покои, никем не охраняемые и не оберегаемые... Раньше здесь всегда вился небольшой, но шумный рой личных служанок госпожи... Он тихонько отворил дверь, так же тихо просочился внутрь и чуть не задохнулся: вся комната пропиталась душными лекарственными травами. Было ощущение, что они пустили здесь корни, буйно цвели, а Лавр подоспел в тот момент, когда цветов уже не осталось, а дух цветения как раз настоялся... Как Софья может выздороветь здесь? Мать говорила, что больным нужно видеть солнце и дышать глубоко. Здесь же стоял смрад, и солнце почти не проникало. Анна сидя спала на скамье, ближе к окну. Рядом с ней стояла колыбель, в которой по-видимому нашла приют дочь госпожи. Она сама лежала на большой кровати. Лавр подошел ближе и наклонился над нею. Скелет, облаченный в рубаху из кожи, лежал перед ним, запрокинув голову на подушках... Впалые видящие лишь тьму глаза, приоткрытый рот, с потрескавшимися губами... Ясно. Они думают, что она умрет. Потому и оставили одну Анну, что бы она последила за нею и была свидетельницей ее смерти. - Госпожа, - позвал он, - вы меня слышите? Госпожа!
Она летела сквозь тьму, каким-то левым чувством ощущая боль своего некогда прекрасного тела. Она ничего не видела, не слышала... Была лишь тьма и боль... И голос, взывающий к ней, зовущий ее обратно... Боль стала сильнее в несколько раз... Софья моргнула, не чувствуя глаз... Появились краски. Одним пятном, смазанной палитрой, но все же краски... - Что с вами леди? – вопрошал знакомый голос юного мужчины. - Лавр... – Имя звеняще вырвалось из ее горла, ударилось об потолок и рассыпалось... - Да, моя леди? – Она жива! Она еще говорит! Радости Лавра не было предела. - Я умираю, мальчик? - Нет, моя леди, Вседержитель с вами! – Соврал Лавр. - А мое дитя? Мой Владимир? - У вас девочка госпожа. - Сие не важно... – Впалые глаза странно заблестели. – Она жива? - Да госпожа, она здесь и... - Лавр сбился, Софья почувствовала его страх. - От черт!! Послышался вскрик проснувшейся Анны: - Сгинь! Сгинь! Рассыпься! Посреди огромного цветного пятна, что являл собой мир для Софьи, выросла человеческая фигура в длинной черном плаще - рясе с капюшоном. Легким широким шагом она пересекла комнату и, склонившись над умирающей, слегка тряхнула головой. Капюшон спал ей на плечи, и два знакомых голубых глаза посмотрели в угасающие вишневые очи Софьи. - Ты пока еще нужна в этом мире женщина. – раздался тихий, но четкий, только им двоим, Софье и его обладательнице – женщине оборотню, слышимый голос... Она наклонилась еще ниже – Живи, живи в этом мире, смелая женщина. Но только пока... - Добавила она, целуя Софью в лоб, который та доселе совсем не чувствовала, а теперь... Теперь ее тело начало процесс возрождения. Она почувствовала свой широкий, гордый, высокий лоб воинов, глаза, огромные спелые вишни, нос, острый подбородок, грудь, отяжеленную благородным сердцем, аристократические руки, полукруглые, покатые бедра, маленькие пальчики, венчающие маленькую же ступню длинных ног и глубоко вдохнула. Воздух, такой как памятной ночью, морозный, легкий, желанный, прокатился по всему телу изнутри. Стало так покойно, как никогда раньше. Софья улыбнулась и заснула, сильным, детским сном...
Лавр ошарашено наблюдал за Эль. Она что-то коротко сказала Софье и поцеловала ее в лоб. Сердце как будто растворилось в его теле, при мысли о том, что его любовь умерла. Но сие невозможно... Она была больше чем его любовь. Она была любовью его отца, его деда, его прадеда... Она живет уже более двух тысяч лет. Пустяк для эльфов, а для человека вечность... Она не может просто так умереть... Нет! Не сейчас. Когда он понял, как любит ее... Эль отделилась от кровати, подошла к Анне, которая испуганно прижимала к себе ребенка. - Дай мне дитя. – Две длинные белые руки, увенчанные острыми пальцами с ровными ногтями, потянулись к ребенку. Анна испуганно покачала головой. - Ты уверена, женщина? – Серебряный голос Эль вздернулся на несколько тонов выше Анна кивнула. Белая рука, сверкнув, расчертила воздух и вернулась на место. На старческой щеке проявилось пять кровоточащих полос. Анна схватилась за щеку, чуть не уронив ребенка. Эль ловко подхватила его. - Аккуратнее, женщина. Если ребенок умрет по твоей вине, ты первая пожалеешь о содеянном. – Она посмотрела ребенку в глаза. Тот улыбнулся ей, а она ему. – Я приветствую тебя в этом мире, дитя. Тебе повезло с ним, он прекрасен. Ты поймешь сие. И он будет принадлежать тебе, Владимир. Все и Все. Ты понимаешь? Вся его земля, все живые существа на ней, под ней и над ней... – Зеленые глаза сомневались, усмехаясь. – Ты не понимаешь? – искренне удивилась она. - Нет, конечно, ты не понимаешь... – Рассмеялась Эль серебряным смехом. - Еще не время. – Она подошла к его кроватке и, положив его туда, погладила ребенка по голове. – Но оно придет. Если ты захочешь... Практически все зависит от тебя. Но только практически... – Она усмехнулась. - Я подарю тебе поцелуй – Эль потянулась к нему и поцеловала в весок. – И ты уснешь. Сон придаст тебе сил... Спи. Сие единственное что ты сейчас можешь сделать. Эль выпрямилась. Повернула голову к Лавру. Ее голубые глаза резанули его кожу.
- Ты. Она подошла летящей походкой. Ее рост был примерно четыре руки. - Храбрый юноша. Уже второй раз я вижу тебя подле нее. Ты любишь ее?- Эль кувнула коротко стриженной головой на спящую Софью. Лавр неуверенно кивнул. - Как жаль... – Ее очи что-то искали на его лице и, так и не найдя, обратились к глазам. - Я думала, что смогу подарить тебе поцелуй просто так, для ровного числа. Но видимо, мне придется ждать смерти твоего тела... Но, давай сделаем вид, что ты уже умер? Холодные губы манили к себе, обещая жаркие поцелуи... - Не бойся, Лавр. Лед тоже может быть горячим, даже обжигающим... - Я не боюсь. – Сказал он помолчав. - Тогда почему я вижу страх в твоих глазах? - Потому, что он внутри меня. Но не из-за тебя. Из-за нее. – Лавр скосил глаза на кровать. - Вот как? – Она улыбнулась. Ее очи были все тем же ледяным храмом. Но теперь это был храм смерти. Ты засыпаешь, окруженный его голубым льдом и замерзаешь в нем, становясь еще одной его деталью... - Да. Так. – Ответил он, почему-то ничуть не сомневаясь - Хорошо мальчик. Очень хорошо. Мы еще встретимся. – Она прошла мимо него к окну, легко встала на него, подмигнула ледяным глазом и скользнула в небо. Анна подскочила к окну, но никого не увидела. - Ты... Ты видел? – ошарашено спросила она Лавра. - Что госпожа? – не заинтересованно – равнодушно спросил он. - Женщину...Ведьму! - Нет. - Но... Но... Но ты же с ней говорил! Только что! - Вам померещилось. Вы устали госпожа. Отдохните. Я пришлю сюда служанок. – Он поклонился и вышел. Лавр наконец-то успокоился... Ему не было смысла не доверять силе Эль... Он позвал служанок и отправился в конюшню, дабы направится домой.
Далеко на севере, где-то между странами варваров лежит древняя пещера. Когда-то в ней жил ребенком Кровавый Влад, чье сердце замерло камнем в короне Яргоса, с братом, сестрой и стаей Берии – волка Великого Зверя. Уже при нем сие священное место стало храмом великого бога... Пещеру сделали похожей на крепость: обнесли стеной, вход надстроили, так, что бы люди думали, что входили в крепость, внутри пещеру расширили настолько, что она имела два «этажа», ее стены украшали рисунки, а в главном «зале» стояла тяжелая мебель черного дуба. Каждое особенное существо считало своим долгом придти сюда, и только оно могло войти внутрь, но несмотря на сие храм не пустовал... Пока не пришли крестиане... С их появления в храме остались только волки и боги. Но и вскоре забыли дорогу сюда... Но сегодня все изменится... Древние боги и смертные вспомнят о храме, и он получит новую жизнь, намного лучшей старой... Уже сейчас древний лес, который окружает его, видит и слышит то, что не видел и не слышал много тысячелетий... Женщина в черном плаще-рясе слетала с небес к пещере. Большие голые ступни коснулись снега рядом с входом в храм и широким, не женским шагом направились к воротам. Там ее ждала целая стая отборнейших волков, голодных, замороженных холодным ветром, припорошенных снегом и объятых гневом и злобой.... - Здравья тебе, Берия. – Обратилась она к огромному серому волку. - И тебе, вестница.- Рыкнул он, показывая гигантскую пасть, полную острых зубов, и судорожно вдыхая холодный воздух. – Давно я тебя не видел... – Добавил он, четно пытаясь заглянуть собеседнице в лицо, скрытое капюшоном. - Да, давно... А, ты, я вижу, в простое? - Не я, а дичь... Такое ощущение, что сий лес вымер... Ррррх... – дрожь пробежала по огромным лапам Берии. - Я, кажется, видела оленей недалеко отсюда. Там. – Она махнула рукой в сторону ворот, и тут же мимо них пробежало легконогое стадо, состоящее из взрослого оленя, четырех его жен и шестерых оленят. – Вот они. Стая, только что мирно и даже несколько лениво расположившаяся во дворе, подгоняемая голодом стремительно сорвалась с места, загребая лапами снег. - Прими мою благодарность. – Нетерпеливо порычал Берия. Он почувствовал близость мяса... Его лапы дрожали, а зубы чесались от предвкушения кровавого пира... Женщина легко поклонилась, вожак устремился за своей стаей, и она пошла дальше, к храму. Она прошла место для костра, обложенную камнями и засыпанную снегом, где раньше горел первый огонь, которым овладел Кровавый Влад, и в нем, уничтожая снег, снова, как раньше, тысячу лет назад, загорелось пламя пожара. Подойдя к каменному крыльцу, женщина сбросила плащ и взошла по лестнице внутрь священной пещеры. Эль всегда поражалась как ум человеческий смог превратить пещеру почти что в крепость. Больше всего ее удивляла лестница. Как ее вообще могли пристроить к пещере? Но сие не важно. Эль прошла пещеру насквозь, проходя переходы мимо зажигающихся, наверное, впервые за тысячи лет, факелов, в главный зал. Он, казалось, пустовал, но она чувствовала присутствие. - Прятаться не имеет смысла. – Крикнула она в пустоту. - Вот от кого, но только не от тебя. – Ответил Эль голос невинного мальчика. Она слышала, как захлопнулась толстая книга, и слой древней пыли взметнулся и растворился в бесконечности. - Я видела чудо... А ты? - Да... чудо... Я до сих пор в шоке... Воплощение женственности... – мечтательно донеслось сверху. - Я про ребенка, кобель. – Сказала она без улыбки. Говоривший вынырнул из тьмы у нее за спиной. Она шеей чувствовала его обжигающее холодом дыхание. - Зачем так грубо, дорогая Эль? – прошептал голос маленького ангела. - Грубо? - Ну конечно... – Легкие юношеские руки обняли ее острые плечи и уверенные сильные пальцы правой руки обвили шею... – Я ведь всего лишь мужчина. В полнее естественно, что в первую очередь меня волновала мать ребенка, а не он сам. Впрочем, если бы ты ответила мне взаимностью, я бы занялся делом... – Его губы возбуждающе шептали, слегка касаясь ушек Эль, каждого по очереди... – Ну, дорогая Эль, что вы скажете? - Я не скажу, я спрошу. - Ну-ну? - Хочешь, я тебя поцелую, наглый мальчишка? – спросила она, с насмешливой угрозой слегка повернув голову вверх и направо, что бы видеть его глаза. Они насмешливо улыбались. - Нет, Боги сохрани. – Отпустил он ее и повернулся. Зажглись свечи. Эль повернулась за ним. Он уже стоял у стола, в таком же длинном черном тканом плаще, похожем на робу, с большими широкими рукавами и капюшоном, как у нее, и разливал теплое вино по длинным серебряным стаканам.
- Ну что ребенок... Обыкновенный. Ничем не отличающийся от других детей... – спокойно говорил он, так, будто ничего не произошло. - Ты не можешь быть более многословным Игорь? - Устало выдохнула она. - Я сказал что думаю. Больше нечего. – Игорь протянул ей стакан. Эль подошла и приняла его. – Сие просто человек... В отличие от его матери... Но он мне нравится. В нем есть что-то... Что-то такое... Что вызывает к нему симпатию... - Хм... - Эль побарабанила пальцами по бокалу. – истинный человек против человека привычного...Чудо против банальности... Так задумано... Какой простой сценарий... Игорь кивнул. Эль поставила бокал на стол, даже не отпив. Неожиданно кто-то обнял их обоих за плечи и сдвинул близко – близко друг к другу... Между ними был только до странности родное, почти неслышное дыханье, а голос, бесцветный, бестелесный, ухмылялся из тьмы: - Только на первый взгляд, деточки. Игорь сглотнул. - Мы не сомневаемся. - Я придумал начало этой маленькой жизни. Хотите послушать, родные? - Разумеется. - Для начала я лишу сие дитя любви, оставлю его против целого мира одного, перекрою ему всякий доступ к эмоциям... Сплошная стена равнодушия... А потом бах! Он окажется среди бурлящего моря...Посреди самой жизни... - Ты уверен, хозяин, что он не сломается раньше времени? - Да. Тестировать его на прочность я буду вот этими руками.
Через два дня Лавра призвали к госпоже. Ни мать, ни сестра не хотели отпускать его, только что обретенного брата и сына к той, которая отобрала его у них. Но выбора не было. Они ведь всего лишь рабы... К тому же Лавру надо было вернуть коня, которого он брал, в конюшню пока управитель и кастелян не заметили пропажи. Его слава была, правда, в своем зените, но за подобный поступок можно было схватить по полной программе... Софья выглядела полной сил, когда он вошел, она весело смеялась а окружении личных служанок, Анны и жены кастеляна. - Госпожа, я явился по вашему приказу. – Склонился он Благородное общество смолкло и уставилось на него. - Ты Лавр? – Удивилась Софья. - Да, моя госпожа. – Слегка удивился Лавр в ответ. Она что, не знает его в лицо? -Что ж... Оставьте нас одних. – Приказала она окружению, которое тут же подчинилось. – Ты должен меня просить, но я помню лишь твой голос, а ведь я обязана тебе жизнью. Я и мой ребенок. Я не знаю чем благодарить тебя. - Я исполнял свой долг госпожа. - Сядь. – Она указала на скамью рядом с собой. - Вы позволите мне спросить про то, как вы себя чувствуете? – Спросил он, исполнив приказанье. - Как никогда хорошо. Скажи мне, чего ты хочешь? - Я... Я хочу свободы матери и сестре. - И все? - Мои две жизни за ваши две жизни. Я считаю вполне справедливым. - А ты подумал, что будут делать со свободой две женщины? Как они будут питаться? Где жить? Может, ты хочешь отправить их в монастырь? - Нет... - Я... Я думаю, мы сделаем так: твою сестру я пошлю в монастырь на обучение. Я дам ей богатое приданое и она легко выйдет замуж. Твою мать я тоже не обижу, а... - Я благодарен вам, госпожа. - А... Ты останешься со мной... Если захочешь... - Повинуюсь, госпожа. - Ты не понял. Если захочешь. Я отпускаю тебя, но мне бы хотелось, что бы ты стал моим телохранителем. Два раза ты спасал мне жизнь и я думаю, что делаю правильный выбор.
Софье запретили приближаться к собственному ребенку. Запретили обнимать, целовать, любить его. Все остальные и не собирались сего делать: Анна имела большое влияние на женское население замка, а на мужское... На мужское повлияло мнение жен и дочерей. Ее дитя только кормили и меняли пеленки... Четко, как часы, холодно и равнодушно... А ее переполняла любовь. Она душила ее, заставляя сердце ныть, а глаза плакать... И все эти минуты он был рядом с ней, охраняя ее тело и душу. От нечего делать она стала учить его читать. Лавр оказался способным учеником. Способным развеять любую тоску. Он был веселым, не лез за словом в карман, постоянно улыбался, был счастлив рядом с ней в любое время и постепенно все свое время, всю свою любовь она стала отдавать ему... А ребенок рос, словно сорная трава, так же быстро и сильно на минимуме возможностей. В два года он уже выглядел на четыре, в три на шесть... Не похожий ни на мужчину, ни на женщину, молчаливый и, казалось, равнодушный ко всему, он жил своей жизнью, где никому кроме него не было места.
Владельцы и администраторы форума вправе устанавливать правила поведения на форуме и доступа к нему, ограничивая доступ (вплоть до полного отказа) для тех, кто не соблюдает эти правила. Решение о соответствии тех или иных постов интересам форума и его владельцев принимается владельцами и администраторами форума.
Форум является постмодерируемым, присутствие сообщения на форуме не означает его соответствия правилам.
Сообщения отражают точку зрения их авторов, а не администрации форума.
Сообщения не по теме раздела или ветки, мат и его эквиваленты, прямые оскорбления участников обсуждения и других лиц, флуд, флейм, кросспостинг, объявления об оказании услуг, заведомо содержащих противоправные деяния, публикации и запросы материалов непристойного, клеветнического или противозаконного содержания запрещены и будут удаляться.
Все претензии и предложения к модераторам только по почте.
Владельцы форума не отвечают за содержание и достоверность присылаемых на форум сообщений.
Я стока не прочитаю
